Здравствуйте, меня зовут ШУВАЛОВ НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, я являюсь директором ООО «Италмас» и меня часто спрашивают, как мне пришло в голову заниматься литьем колоколов. Человек моего возраста (я родился в 1959 г.) не мог мечтать о подобном в детстве или в юности, поскольку этого ремесла не существовало в России XX в. с 20-х годов до начала 90-х гг. Но в семье литейщики были, варили оружейную сталь на ижевском заводе, а прадед был литейщиком на знаменитом заводе Демидова. Поэтому я с детства знал, что это труд тяжелейший: жара в цехе страшная, мастеровые зимой и летом в робе, в валенках, в прокопченном цехе людская толкотня. Хотелось работы осмысленной, такой, чтобы своими руками от начала до конца мог сделать красивую, нужную людям вещь. Но как-то не находилась такая работа, хоть и закончил Ижевский механический институт, много лет строил дома...

Тут судьба сама распорядилась: в конце 1980-х гг. переехал со всей большой семьей (жена, пятеро детей, два брата, родители) из Ижевска в старинный Романов-Борисоглебск (сейчас — город Тутаев Ярославской области). Поселились в доме на берегу Волги, напротив — знаменитый Воскресенский собор. Собор-то всю нашу жизнь и повернул: из XVII века через все российские перипетии до нас дожил, донес свою главную святыню — чудотворную икону Спаса. А вот голоса своего лишился: на большой соборной колокольне ни одного колокола не осталось. Настоятель, о. Николай Лихоманов, и благословил нас с братьями на литье колоколов для собора — поверил, наверное, в уральских мастеровых.

Вначале взяло верх тщеславие: посчитал я, что ж тут сложного, если раньше отливали чудеснейшие колокола, неужели в наше время, когда существует столько техники и новых материалов, да колокол не отлить! Если б знал, какие трудности ожидают впереди, ни за что не взялся бы за эту работу. Начали дело во дворе собственного дома: установили печь, тигелек, первое время для обдува пылесосом пользовались, отливали малые колокола весом не более 2 пудов. На это зрелище прибегали все соседи посмотреть. Однажды старый тигель лопнул и раскаленный металл фейерверком выплеснулся на несколько метров, чудом дом не поджег. Но не в этом суть. Главная загвоздка, что заставила нас стать русскими колокольными мастерами, была такая: колокола-то у нас вроде бы получились, да не звучали. Как у бажовского Степана — не выходит, и все тут. Поддержал нас тогда старец отец Павел Груздев, что жил при Воскресенском соборе: «Не отступайте, все у вас получится», — благословил, значит. Взяли мы тогда в аренду помещения разваленного завода «Сельхозтехника» общей площадью чуть более 300 кв. м, разделили формовочный и литейный цехи. Тут уж можно было колокол массой до 1 т вылить (сейчас уже и до 10 т добрались). Начали разбираться подробно в старинном ручном способе формовки колокола, отказавшись от всех современных технологий.
Благо, сохранились на некоторых ярославских храмах старинные колокола с прекрасным поющим звуком, стройными пропорциями формы, строгим церковным декором — они стали для нас главными учебными пособиями, которые мы тщательно измеряем, внимательно изучаем и пытаемся постичь секреты их прекрасного звучания. Первые хорошо получившиеся колокола подняли на колокольню Воскресенского собора, прихожанами которого является вся наша семья. Да еще один из них отвез я в подарок моей сестре Ольге, монахине суздальского Покровского монастыря.

Так и получилось, что среди всех моих нынешних коллег — колокольных мастеров, что льют колокола в Воронеже, Москве и на Урале, мое производство единственное, где все этапы создания колокола стоят на ручном труде, на тех же природных материалах — песок, глина, кирпич, воск, — что и 200-300 лет назад; а также на долгом рождении каждого колокола в течение трех месяцев непрерывной работы над ним, его будущей формой и голосом. Тому, как происходит это рождение, этап за этапом, и посвящен этот сайт.
02
03